Миронов открыЛ другой мир
Каждую пятницу в 00:10 (повтор - суббота в 11:30 и понедельник в 11:35) на телеканале "Санкт-Петербург" выходит передача "Культурная эволюция", рассказывающая о самом актуальном в мире искусства Северной столицы.
Историю показали через наследие Штиглица
27 июня 2026 года в Манеже Малого Эрмитажа открылась выставка «Барон Штиглиц. «Подвиг просвещённой благотворительности» (6+), приуроченная к 150-летию со дня основания Центрального училища технического рисования барона Штиглица. Экспозиция подготовлена совместно с Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академией имени А.Л. Штиглица и её музеем
«Роман о розе». Гийом де Лоррис, Жан де Мён, Клопинель, Мастер Боэция Лальманя из Буржа. Франция, конец XV века . Фото: Государственный Эрмитаж
Анфилада залов, ведущая от шедевра к шедевру, из эпохи в эпоху: Античность, Средневековье, Возрождение, Просвещение – такое погружение в искусство прошлого некогда совершали юноши и девушки, проходя через исключительный, беспрецедентный для своего времени Музей академии Штиглица. На его открытие 30 апреля 1896 года многие гости приехали специально, наслышанные о богатстве коллекции произведений искусства, собранной для образования учеников, – одной из лучших в Европе. Так и сейчас люди устремляются на выставку в Манеже Малого Эрмитажа. Археологические находки, рельефы, скульптуры, шпалеры, книги, мебель, ювелирные изделия. И ведь это лишь два процента того, что некогда хранилось в стенах академии. Из собранных для музея 40 000 предметов на выставке показывают около 800.
– Штиглиц пожертвовал на создание Училища художественного рисования миллион рублей, – рассказывает Светлана Адаксина, заместитель генерального директора Государственного Эрмитажа, главный хранитель музейной коллекции. – Невероятный жест. Император Александр II как раз и назвал это подвигом просвещённой благотворительности. Эта цитата вошла в название выставки.
– Штиглиц пожертвовал на создание Училища художественного рисования миллион рублей, – рассказывает Светлана Адаксина, заместитель генерального директора Государственного Эрмитажа, главный хранитель музейной коллекции. – Невероятный жест. Император Александр II как раз и назвал это подвигом просвещённой благотворительности. Эта цитата вошла в название выставки.
– Учёные рисовальщики – так называли многих выпускников, – отмечает Анна Кислицына, ректор Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А.Л. Штиглица. – Это, по сути дела, будущее художественное конструирование, будущие дизайнеры. То есть барон Штиглиц предвидел, что нужно нашей стране, какие специалисты, как нужно формировать особые знания, опыт и компетенцию. Для этого барон Штиглиц выделил невероятные по тем временам деньги. И на эти средства закупались шедевры декоративно-прикладного искусства в Западной Европе, в восточных странах. Это была основа для формирования методики изучения технологий материалов, что послужило основой для учебного процесса.
Эмиль Огюст Шарль Каролюс-Дюран. «Портрет барона Александра Людвиговича Штиглица», 1876. Фото: Государственный Эрмитаж
1876
-год основания училища. Главный корпус спроектирован и построен в 1878–1881 годах
Наследие, которое в дальнейшем стало частью несметных сокровищ Эрмитажа, собиралось усилиями четы Половцовых. Надежда Михайловна, приёмная дочь барона Штиглица, и её супруг Александр Александрович имели деловые и дружеские связи со многими знатоками древностей, владельцами художественных галерей, что и помогало собирать коллекцию.
– Мы позволили некую вольность – создать такие не совсем научные натюрморты, где соединили зачастую не очень соединимые вещи, потому что в основе этой выставки огромное количество натюрмортов и студенческих работ, – делится Юрий Сучков, художник выставки. – Это очень интересные материалы. Мы хотели создать такое пространство вертикальное. Можно сказать, что это пространство символизирует историю человечества.
– Мы позволили некую вольность – создать такие не совсем научные натюрморты, где соединили зачастую не очень соединимые вещи, потому что в основе этой выставки огромное количество натюрмортов и студенческих работ, – делится Юрий Сучков, художник выставки. – Это очень интересные материалы. Мы хотели создать такое пространство вертикальное. Можно сказать, что это пространство символизирует историю человечества.
Витраж из толстого стекла с изображением магнолии. Фирма Tiffany & Co. США, XIX век. Фото: Государственный Эрмитаж
«Барон Штиглиц предвидел, что нужно нашей стране, какие специалисты, как нужно формировать особые знания, опыт и компетенцию. Для этого он выделил невероятные по тем временам деньги».
И потому в Манеже Малого Эрмитажа выстроены колонны, подобные античным. Это образ храма знаний. По самому его центру проведена «линия времени» (так между собой её назвали авторы выставки), в старых витринах непосредственно из Музея академии Штиглица – предметы, относящиеся к первым векам нашей эры. Например, находки, которые передал в дар Генрих Шлиман, знаменитый археолог, прославившийся раскопками Трои.
– Лучшая коллекция восточного искусства хранилась именно в семье Половцовых на Большой Морской и в музее Штиглица, – говорит Мария Меньшикова, хранитель коллекции прикладного и ювелирного искусства Китая, старший научный сотрудник Отдела Востока Государственного Эрмитажа. – Сам Александр Александрович Половцов в своих дневниках записал: «Все, кто приходит и смотрит эти вещи, отмечают, что подобных предметов нигде в мире не увидеть». И вот как раз здесь выставлены многие экспонаты нашей коллекции.
А в качестве эпилога – вещи ХХ века в стиле модерн, например витражи. Один из них (с изображением цветов магнолии) выполнен «Тиффани». Созерцание, осмысление, изучение, повторение такой красоты постепенно превращали учеников академии в высококвалифицированных специалистов. Многие выпускники в дальнейшем работали в императорских театрах, известных фирмах (например, Мельцера, Фаберже) и создавали новые шедевры искусства. Сам музей, который стал для них обителью знаний, увы, время и люди не пощадили. Но они же и в силах вновь возродить его.
– Лучшая коллекция восточного искусства хранилась именно в семье Половцовых на Большой Морской и в музее Штиглица, – говорит Мария Меньшикова, хранитель коллекции прикладного и ювелирного искусства Китая, старший научный сотрудник Отдела Востока Государственного Эрмитажа. – Сам Александр Александрович Половцов в своих дневниках записал: «Все, кто приходит и смотрит эти вещи, отмечают, что подобных предметов нигде в мире не увидеть». И вот как раз здесь выставлены многие экспонаты нашей коллекции.
А в качестве эпилога – вещи ХХ века в стиле модерн, например витражи. Один из них (с изображением цветов магнолии) выполнен «Тиффани». Созерцание, осмысление, изучение, повторение такой красоты постепенно превращали учеников академии в высококвалифицированных специалистов. Многие выпускники в дальнейшем работали в императорских театрах, известных фирмах (например, Мельцера, Фаберже) и создавали новые шедевры искусства. Сам музей, который стал для них обителью знаний, увы, время и люди не пощадили. Но они же и в силах вновь возродить его.
Фрагмент шпалеры «Аполлон и знаки зодиака» . Фото: Государственный Эрмитаж
И в этом – главная женская загадка Екатерины. Если не внешность, то что?
– Когда к Петру невозможно было обратиться, обращались к Екатерине, и она писала Петру записки, вкладывала в ошейник собаки и от имени собаки что-то просила, – продолжает Сергей Нилов. – Екатерина обладала потрясающим чувством юмора. Их это роднит с Петром. В письмах это живые люди, настоящие муж с женой.
Внешним апогеем их семейного стиля стала коронация Екатерины 7 мая 1724 года. Всё было продумано до мелочей. Голубой костюм Петра оттенял вишнёвое платье Екатерины, обильно украшенное символами императорской власти. Даже чулки у них были одного цвета. Обе пары – одна из Эрмитажа, другая из музеев Московского Кремля – сейчас встретились в одной витрине.
– Мы музей церемониальный, и нам важен был аспект создания разных церемоний, – рассказывает Михаил Пиотровский. – Для Екатерины I была разработана церемония коронации, которая потом сохранилась и которую мы хорошо знаем. Также при Екатерине была разработана похоронная церемония российских императоров. Была создана Печальная комиссия – прощание с монархом стало публичным делом.
И хотя, умирая, Пётр не назначил Екатерину своей преемницей, она всё-таки ею стала, правила Российской империей 2,5 года и смогла продолжить некоторые важные начинания мужа.
– Когда к Петру невозможно было обратиться, обращались к Екатерине, и она писала Петру записки, вкладывала в ошейник собаки и от имени собаки что-то просила, – продолжает Сергей Нилов. – Екатерина обладала потрясающим чувством юмора. Их это роднит с Петром. В письмах это живые люди, настоящие муж с женой.
Внешним апогеем их семейного стиля стала коронация Екатерины 7 мая 1724 года. Всё было продумано до мелочей. Голубой костюм Петра оттенял вишнёвое платье Екатерины, обильно украшенное символами императорской власти. Даже чулки у них были одного цвета. Обе пары – одна из Эрмитажа, другая из музеев Московского Кремля – сейчас встретились в одной витрине.
– Мы музей церемониальный, и нам важен был аспект создания разных церемоний, – рассказывает Михаил Пиотровский. – Для Екатерины I была разработана церемония коронации, которая потом сохранилась и которую мы хорошо знаем. Также при Екатерине была разработана похоронная церемония российских императоров. Была создана Печальная комиссия – прощание с монархом стало публичным делом.
И хотя, умирая, Пётр не назначил Екатерину своей преемницей, она всё-таки ею стала, правила Российской империей 2,5 года и смогла продолжить некоторые важные начинания мужа.
Ищем секрет «Счастья» и попадаем в сказочный мир
Авторы, которые работают над созданием передачи «Культурная эволюция» на телеканале «Санкт-Петербург»,
каждый месяц рассказывают Metro о том, как организовать свой досуг в Северной столице. Самые интересные выставки и проекты – в рекомендациях экспертов и ведущих программы
каждый месяц рассказывают Metro о том, как организовать свой досуг в Северной столице. Самые интересные выставки и проекты – в рекомендациях экспертов и ведущих программы
Павел Богданов
о премьере балета «Блестящий дивертисмент» (6+) в Мариинском театре
Овации в финале не только артистам, но и их педагогам. Ведь хореографию Леонида Якобсона буквально по крупицам помогали восстанавливать Вера Соловьёва и Николай Левицкий. Они сами когда-то выходили в оригинальном спектакле, впитывая идеи и мысли Мастера. А значит, «Блестящий дивертисмент» в Мариинском – не спектакль по мотивам того легендарного балета, а его полноценное возобновление.
«Миниатюру я полюбил безотчётно. Понял, что это мой жанр, своего рода маленькое художественное произведение». Эти слова Леонида Якобсона словно сказаны про «Блестящий дивертисмент», премьера которого состоялась 1 января 1973 года в Ленинграде.
На сцене – самый настоящий бал и пять пар исполнителей. Ими руководит, возможно, мажордом, а возможно, церемонимейстер в исполнении Ярослава Байбордина. Эти артисты – молодое поколение балетной труппы Мариинского. Те, кто готов впитывать без шаблонов и стереотипов, от которых избавлялся в своих постановках и сам Леонид Якобсон. Технически балет невероятно труден: изобретательные позы, каверзная мелкая техника, непривычные поддержки. Это отнюдь не классическая хореография, это хореография Якобсона. Здесь исполнители не танцуют, они говорят на языке танца.
Отдельных слов заслуживает и музыка Михаила Глинки. Это настоящий постмодерн своего времени. «Блестящий дивертисмент», написанный композитором с использованием мотивов покорившей его оперы Беллини «Сомнамбула», наполнен разнообразными отсылками и стилизациями.
«Миниатюру я полюбил безотчётно. Понял, что это мой жанр, своего рода маленькое художественное произведение». Эти слова Леонида Якобсона словно сказаны про «Блестящий дивертисмент», премьера которого состоялась 1 января 1973 года в Ленинграде.
На сцене – самый настоящий бал и пять пар исполнителей. Ими руководит, возможно, мажордом, а возможно, церемонимейстер в исполнении Ярослава Байбордина. Эти артисты – молодое поколение балетной труппы Мариинского. Те, кто готов впитывать без шаблонов и стереотипов, от которых избавлялся в своих постановках и сам Леонид Якобсон. Технически балет невероятно труден: изобретательные позы, каверзная мелкая техника, непривычные поддержки. Это отнюдь не классическая хореография, это хореография Якобсона. Здесь исполнители не танцуют, они говорят на языке танца.
Отдельных слов заслуживает и музыка Михаила Глинки. Это настоящий постмодерн своего времени. «Блестящий дивертисмент», написанный композитором с использованием мотивов покорившей его оперы Беллини «Сомнамбула», наполнен разнообразными отсылками и стилизациями.
Татьяна Павлычева
о выставке «Верните нам наши узоры!» – этнографические истоки русского стиля Ивана Билибина» (6+) в Российском этнографическом музее (до 13 сентября)
«Для всякого русского исторического художника непосредственное ознакомление с Севером имеет громадное значение. Это его Рим, это главное место его специального художественного образования», – писал Иван Билибин в 1904 году. К тому моменту по поручению Этнографического отдела Русского музея он совершил несколько экспедиций в Тверскую, Вологодскую, Архангельскую и Олонецкую губернии. Результат – 12 коллекций крестьянской утвари, инструментов, одежды. Более 200 предметов – на выставке. Не случайно её называют «исследовательской»: цель – не просто показать часть наследия художника, но и попытаться понять, как рождался знаменитый «билибинский стиль».
«Изобразительный филолог» – так называл себя Билибин. Внимание к деталям, стремление к этнографической достоверности были его главными принципами при создании иллюстраций. Подлинные предметы утвари, элементы одежды, орнаменты он воспринимал как текст, который нельзя искажать. Расписывая страницы своих книг, художник точь-в-точь повторял увиденные в экспедициях узоры, за что некоторые коллеги даже обвиняли его в копировании. Но так он отстаивал и сохранял первозданную красоту народной культуры.
Чтобы точно передать и архитектуру этого «сказочного мира», увиденное Иван Яковлевич фиксировал и на камеру. После экспедиций на Русский Север иллюстратор особенно увлёкся фотоискусством и пророчески предвидел: через сто лет, когда у людей не останется времени читать книги, снимки всё ещё будут рассматривать с интересом. По мнению авторов выставки, Иван Билибин по сути создал один из первых арт-объектов, предшественника современных инсталляций. Ему было важно лишний раз подчеркнуть, что всё народное, историческое, древнее, нетронутое есть настоящее искусство. Билибин полюбил эту ускользающую красоту прошлого и навсегда запечатлел её в своих иллюстрациях. И вряд ли появится такое поколение, которое не будет расти вместе с ними и таким образом знакомиться с культурой Русского Севера.
«Изобразительный филолог» – так называл себя Билибин. Внимание к деталям, стремление к этнографической достоверности были его главными принципами при создании иллюстраций. Подлинные предметы утвари, элементы одежды, орнаменты он воспринимал как текст, который нельзя искажать. Расписывая страницы своих книг, художник точь-в-точь повторял увиденные в экспедициях узоры, за что некоторые коллеги даже обвиняли его в копировании. Но так он отстаивал и сохранял первозданную красоту народной культуры.
Чтобы точно передать и архитектуру этого «сказочного мира», увиденное Иван Яковлевич фиксировал и на камеру. После экспедиций на Русский Север иллюстратор особенно увлёкся фотоискусством и пророчески предвидел: через сто лет, когда у людей не останется времени читать книги, снимки всё ещё будут рассматривать с интересом. По мнению авторов выставки, Иван Билибин по сути создал один из первых арт-объектов, предшественника современных инсталляций. Ему было важно лишний раз подчеркнуть, что всё народное, историческое, древнее, нетронутое есть настоящее искусство. Билибин полюбил эту ускользающую красоту прошлого и навсегда запечатлел её в своих иллюстрациях. И вряд ли появится такое поколение, которое не будет расти вместе с ними и таким образом знакомиться с культурой Русского Севера.
Дарья Патрина
о премьере восстановленной версии спектакля «Счастье» (12+) в БДТ имени Г.А. Товстоногова (ближайший показ – 8 июля)
Давным-давно, не менее 15 лет назад, Андрей Могучий начал работать над «Синей птицей» Мориса Метерлинка. В процессе работы Могучий вместе с Константином Филипповым написал собственный текст, свою сказку. И назвали её «Счастье», и она тоже – о путешествии детей в царство ночи в поисках Синей птицы.
Действие перенесено в условные «наши дни», семейные отношения и ситуации осовременены и понятны: мама ждёт третьего ребёнка, и это нравится не всем старшим детям. «Счастье» впервые показали на сцене Александринского театра в марте 2011 года. В июне 2026-го восстановленный спектакль явился на сцене БДТ. Режиссёр восстановления – ученица Андрея Могучего Лиза Дороничева.
В пьесе Метерлинка 67 действующих лиц. Спектакль Могучего населён так же густо. И для труппы Александринского (когда-то), и для труппы БДТ (сейчас) «Счастье» – это вызов…
«Счастье» – яркий театральный аттракцион. Сложная сценография Александра Шишкина, костюмы, музыка, бутафория – всё бережно перенесено с одной сцены на другую. Остались даже двое артистов – Юлия Марченко и Павел Юринов. Детские роли сейчас у совсем молодых актёров.
Всё это будет понятно детям. Однако в процессе переноса возрастной ценз вырос от 6+ до 12+. Возможно, потому, что темы, которые поднимаются в спектакле, не такие уж детские. Тильтиль и Митиль спасают от смерти маму, но сначала осознают, что её нужно спасать. Сценическое действие – возможность потом поговорить с ребёнком о больших человеческих страхах: о страхе смерти и о боли утрат.
Действие перенесено в условные «наши дни», семейные отношения и ситуации осовременены и понятны: мама ждёт третьего ребёнка, и это нравится не всем старшим детям. «Счастье» впервые показали на сцене Александринского театра в марте 2011 года. В июне 2026-го восстановленный спектакль явился на сцене БДТ. Режиссёр восстановления – ученица Андрея Могучего Лиза Дороничева.
В пьесе Метерлинка 67 действующих лиц. Спектакль Могучего населён так же густо. И для труппы Александринского (когда-то), и для труппы БДТ (сейчас) «Счастье» – это вызов…
«Счастье» – яркий театральный аттракцион. Сложная сценография Александра Шишкина, костюмы, музыка, бутафория – всё бережно перенесено с одной сцены на другую. Остались даже двое артистов – Юлия Марченко и Павел Юринов. Детские роли сейчас у совсем молодых актёров.
Всё это будет понятно детям. Однако в процессе переноса возрастной ценз вырос от 6+ до 12+. Возможно, потому, что темы, которые поднимаются в спектакле, не такие уж детские. Тильтиль и Митиль спасают от смерти маму, но сначала осознают, что её нужно спасать. Сценическое действие – возможность потом поговорить с ребёнком о больших человеческих страхах: о страхе смерти и о боли утрат.
Татьяна Павлычева
о премьере с (18+) танцевальной труппы Context Дианы Вишнёвой на сцене Александринского театра
АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР
Нечто неземное, потустороннее – такие ассоциации рождаются с первых секунд, когда 11 фигур танцовщиков, контрастно-тёмных на броском зелёном фоне, синхронно начинают наступательное движение на зрителей. Они в «Хоре» – вневременном неопределимом пространстве, где разворачивается их танец. Таинственный, внезапный, удивительный для публики. Ведь в его основе – язык движения «гага», созданный Охадом Наарином, знаменитым израильским хореографом, в конце ХХ века. Этот спектакль – уже третья его работа, показанная в России на фестивале Context Дианы Вишнёвой. Сама балерина танцевала главные партии в его постановках.
«Хора» в своё время была рождена музыкой: истоком вдохновения для Охада Наарина послужил альбом японского композитора Исао Томита, четырежды номинанта премии «Грэмми». Он же стал автором музыкальной партитуры этого спектакля. Интерпретации Дебюсси для синтезатора и меллотрона, синт-вариации на произведения композиторов от Вагнера и Мусоргского до Чарльза Айвза и Джона Уильямса – сочетание, казалось бы, несочетаемого задаёт свои правила танца.
Познание себя и окружающего мира, проживание и постижение чувств, борьба за собственную идентичность – зритель мог бы так трактовать танец. Но, по мнению самих исполнителей, в нём нет сюжета. Пик концентрации, накопленной за час борьбы, самоотдачи и поиска энергии, – в лаконичном хлопке под занавес, ставящем резкую точку в танце. Определять и осмыслять увиденное и испытанное можно столь же многозначно, как и само слово, подарившее название спектаклю.
«Хора» в своё время была рождена музыкой: истоком вдохновения для Охада Наарина послужил альбом японского композитора Исао Томита, четырежды номинанта премии «Грэмми». Он же стал автором музыкальной партитуры этого спектакля. Интерпретации Дебюсси для синтезатора и меллотрона, синт-вариации на произведения композиторов от Вагнера и Мусоргского до Чарльза Айвза и Джона Уильямса – сочетание, казалось бы, несочетаемого задаёт свои правила танца.
Познание себя и окружающего мира, проживание и постижение чувств, борьба за собственную идентичность – зритель мог бы так трактовать танец. Но, по мнению самих исполнителей, в нём нет сюжета. Пик концентрации, накопленной за час борьбы, самоотдачи и поиска энергии, – в лаконичном хлопке под занавес, ставящем резкую точку в танце. Определять и осмыслять увиденное и испытанное можно столь же многозначно, как и само слово, подарившее название спектаклю.
АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР
Евгений Миронов
«Главное, чтобы новый этап в театре был живым»
Евгений Миронов | ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО ТЕЛЕКАНАЛОМ «САНКТ-ПЕТЕРБУРГ»
Завершились гастроли месяца: в июне московский Театр Наций привозил в Петербург дегустационный сет – шесть спектаклей, которые в течение двух недель показывали на сценах Александринского театра, БДТ им. Товстоногова и Театра на Васильевском. Подбор постановок Евгений Миронов связал со своим 20-летием на посту художественного руководителя. Народный артист России расставил акценты в эксклюзивном интервью. С ним беседовал Павел Богданов
Большие гастроли Театра Наций начались со спектакля «Обыкновенная смерть». Вы несколько раз говорили о том, что три года не репетировали ничего нового до начала работы над постановкой. Чем вас так зажёг Валерий Фокин и эта повесть («Смерть Ивана Ильича». – Прим. ред.) Толстого?
Мы с Валерием Владимировичем сделали до этого пять или шесть работ. Прошло более 20 лет. Оба мы возглавили большие театры, и не было времени. Но мы очень соскучились, потому что каждый раз, когда встречаемся, происходит какая-то вспышка – мы интересны друг другу. Мне-то точно интересен Валерий Владимирович: как он мыслит, как он представляет себе ту или иную тему. Тема спектакля страшная. Тяжёлое, гениальное произведение Толстого. Я не представлял, как режиссёр сможет перенести это на сцену. Тем не менее на то он и Фокин, чтобы придумать и с самого начала абсолютно ошарашить – меня, зрителей – тем, что начал с конца. Это дало возможность проследить весь мыслительный путь нашего героя – о чём он думает, его тяжёлый анализ ситуации. И это для меня новый способ существования, другие выразительные средства. Тут не нужно что-то играть – нужно мыслить, а для этого достаточно серьёзно настроить свой организм на эту историю.
По словам Льва Толстого, главный герой прожил обычную жизнь, обычную, какой мы её себе представляем. И Толстой считал, что именно в этом главная трагедия, потому что она «обычная». Вы согласны с Львом Николаевичем или нашли какие-то другие точки для себя в характере этого героя?
Толстой не имел в виду то, что герой зря прожил жизнь, потому что он обычный человек. Не в этом дело. Просто он взял не привлекающий внимание сероватый срез. Грубо говоря, это может произойти с каждым. У него такая задача. Есть великий человек, ничтожный человек или средний. Лев Николаевич взял среднее, среднестатистическое. Ему это было интересно. Его даже, по большому счёту, не особо интересовали какие-то подробности профессии персонажа – там они указаны, безусловно, это всё имеет значение, но не в этом дело. Дело в сущности вообще любого человека, кем бы он ни был. Там нет особенностей, которые повлияли на эту историю, – почему именно этот человек умирает. Мы же себя все ощущаем особенными. А Толстой особенность убирает, говорит, что это может случиться с каждым.
Этот спектакль идёт на малой сцене. По вашим словам, главное, что сейчас происходит в российском театре, происходит именно на малой сцене. На этих гастролях несколько постановок с теми интонациями, которые созданы для малой сцены. Почему?
Видимо, либо страшно говорить в большом пространстве о себе, своих проблемах, либо нет инструментов для этого, либо нет денег. Большое пространство требует больших финансов. Есть и такой плюс маленького пространства: сегодня так громко за окном, так жёстко, так агрессивно, что и в театр-то люди идут, чтобы наконец надеть наушники, чтобы с тобой поговорили на интимном языке, очень близком, знакомом, понимаете? А нервы, крик – этого сейчас перебор.
«Режиссёр – это отдельная профессия, природная данность, другое мироощущение, не как у меня, не как у вас. И только у него есть такой взгляд на «Войну и мир» или на «Чайку» Чехова. Это ценнее всего на свете».
Спектакль «Я не убивала своего мужа» поставил китайский режиссёр. Для вас как для худрука Театра Наций приглашение режиссёра из Китая – что это? Дань некой моде разворота на Восток? Или это какое-то принципиальное решение поиска новых творческих сил?
Началось это с вынужденной необходимости. Мы больше не можем работать с нашими европейскими или американскими коллегами, поэтому естественный разворот был не только у нас. Мы узнали, что есть удивительные ребята. Это Дин Итен из Китая – молодой парень, который, с одной стороны, сохраняет китайские национальные традиции, с другой – абсолютно европейский парень. Сейчас из Индии есть режиссёр, он окончил в Лондоне театральную академию, но тем не менее тоже сохраняет свои традиции, обычаи. Южная Африка есть интересная. В Колумбии мы обнаружили режиссёров. То есть для нас открылся другой мир (нет худа без добра, что называется), другие возможности. Посмотрим.
Как вы считаете, 20 лет для худрука театра (неважно, какого именно) – это большой срок?
Конечно, это большой срок. Много сделано, пройдено, и надо определиться, что будет дальше. Это важно. Мы в этом смысле сейчас в турбулентном каком-то потоке, в реке. Мы находим вёсла, приноравливаемся. На самом деле у нас в Театре Наций блестящая команда прекрасных ребят, у которых я в том числе учусь. Мне интересно их мышление, интересно спорить с ними. Конечно, начинается новый этап. Безусловно, этот закрыт. Каким этот новый этап будет, трудно пока предсказать. Но интересно! Главное, чтобы он был живым.
Евгению Миронову самому не интересно стать режиссёром с учётом всего того, о чём мы только что говорили?
Слава тебе господи, у меня есть мозги. Мне повезло, есть пока ещё ясность в мыслях, потому что я счастливый артист, мне довелось работать с великими режиссёрами. Это ведь от ужаса артисты идут в режиссуру, от того, что они встречаются с непрофессионалами. Я им сочувствую всей душой. Но режиссёр – это отдельная профессия, природная данность, другое мироощущение, не как у меня, не как у вас. И только у него есть такой взгляд на «Войну и мир» или на «Чайку» Чехова, понимаете? Это ценнее всего на свете, самое главное.
Материал подготовлен на правах рекламы при поддержке
